"ГАЗЕТА"
<5 июня 2009>
http://www.gzt.ru/society/2009/06/05/183800.html
"УЖЕ В АВГУСТЕ СОЧИ БУДЕТ ЖИТЬ НА ПРИВОЗНОЙ ВОДЕ"
В августе Сочи может частично лишиться воды. Такой прогноз в интервью GZT.RU дал директор российского отделения Всемирного фонда дикой природы (WWF) Игорь Честин по случаю Всемирного дня защиты окружающей среды.
По мнению Игоря Честина, большая олимпийская стройка в Сочи – яркий пример того, как в России нарушается природоохранное законодательство. По его словам, вмешательство ведомств, предпринимаемые чиновниками меры и судебные решения вовсе не гарантируют соблюдения закона.
Безводный Олимп
- Игорь, что происходит сейчас в Сочи?
- Особенно показательные факты нарушения закона связаны сегодня с олимпийским строительством в этом регионе. Один из наиболее вопиющих случаев - незаконный забор песчано-гравийной смеси из рек Мзымта, Шахе и Сочи, протекающих в окрестностях будущей олимпийской столицы. Строительная техника открыто заезжает непосредственно в реку, бульдозеры выгребают из русла смесь гальки с песком, которую потом грузят в самосвалы и вывозят для производства щебня - он используется при строительстве дорог. Это началось в прошлом году, сначала в небольших масштабах, а потом просто в катастрофических объемах. В конце января этого года я своими глазами видел там десяток погрузчиков и несколько десятков самосвалов, которые безостановочно осуществляли вывоз песчано-галечной смеси.
- Каковы могут быть последствия?
- В результате такого забора неизбежно падает уровень воды. А ведь река Мзымта - это основной источник воды для города Сочи. Вполне вероятно, что уже в августе город частично будет жить на привозной воде.
Нарушение и наказание
- Природоохранные ведомства как-то отреагировали на это?
- Росприроднадзор по Краснодарскому краю еще в прошлом году обращался к компаниям-застройщикам, но они никак не отреагировали. Наша организация напрямую обратилась в Минприроды России, и работы на какое-то время прекратились. Но потом забор возобновился, причем строители начали работать по ночам. Эта хитрость себя оправдала - в краевом Росприроднадзоре сказали, что у них не хватает сотрудников для ночных дежурств. В начале апреля сам глава Минприроды России Юрий Трутнев публично заявил, что обращается в Генеральную прокуратуру по фактам выявленных нарушений. Но и в апреле, и в мае мы фиксировали незаконные работы по забору.
- Если компании не боятся министра то, что их вообще может остановить?
- У нас очень неэффективная система наказаний за нарушение экологического законодательства. Раньше, до 2000 года, при таких нарушениях техника однозначно подлежала конфискации. Потом законодательство изменили и теперь им грозят только штрафы, причем небольшие. Нарушители считают их накладными расходами - они платят эти несколько сотен тысяч рублей и продолжают работы.
Другой показательный случай – "олимпийское" строительство совмещенной дороги "Адлер-Красная поляна". Там в одном тоннеле должны проложить автомобильную и железную дороги. Такой проект, разумеется, не может реализовываться без технической и экологической экспертиз. Стройка началась в октябре, несмотря на то, что даже проектная документация до сих пор до конца не готова! Не говоря уже об оценке воздействия на окружающую среду.
Вовсю идут работы, строят мосты - их называют "временными", хотя это обычные железобетонные конструкции. Было предписание прокуратуры, что стройку надо прекратить, но на него не обращают внимания. Недавно там чиновник высокого ранга торжественно перерезал ленточку, хотя это строительство абсолютно незаконно.
Антиэкологичная страна
- Приведенные Вами примеры – это исключения или распространенная практика?
- Наша страна вообще долгое время развивалась подчеркнуто антиэкологично. Вспомните, в начале двухтысячных чиновники всех уровней демонстративно заявляли, что природоохранные ограничения - это всего лишь барьеры для экономики. Мол, когда разбогатеем, тогда и будем чем-то подобным заниматься, а сейчас надо поднимать экономику и привлекать иностранные инвестиции. Инвестиций, конечно, никаких не пришло, экономика поднималась только благодаря цене на нефть, а урон природоохранной системе был нанесен очень сильный. Последствия мы ощущаем до сих пор.
- В чем конкретно это выражается?
- Главная проблема - это законодательная база. Водный кодекс, Лесной кодекс - они рассматривают водные объекты и леса исключительно в качестве коммерческого актива, но никак не в качестве важнейших составляющих среды обитания человека. Среды, которая обладает большей ценностью, чем стоимость древесины или воды для предприятий.
Можно вспомнить отмену экологической экспертизы для строительства подавляющего большинства объектов. Фактически, она обязательна сейчас только для особо охраняемых территорий или для континентального шельфа. То есть сегодня можно без каких-либо общественных обсуждений построить атомную электростанцию в центре Москвы - и это будет законно.
Существуют серьезные проблемы с контролем над выполнением действующих законов - кто должен заниматься такими вопиющими случаями. Например, Лесной кодекс передает полномочия по управлению лесами субъектам Федерации. И что получается - раньше в Приморском крае было примерно 3,5 тыс. человек, которые могли составлять протоколы о нарушении лесного законодательства. Конечно, это была не единственная их обязанность, но они имели на это право. Сейчас это число сократилось до девяти человек. Девять человек на весь огромный Приморский край! Это означает, что никакого контроля просто нет.
- Как регионы решают проблему охраны природы?
- В ряде субъектов Федерации попытались компенсировать возникший вакуум созданием собственных региональных служб. Но далеко не у всех регионов есть на это деньги в бюджете. А в тех субъектах, где все-таки смогли выделить средства на эти цели, вскоре выяснилось, что полномочия региональных инспекторов серьезно отличаются от тех, которыми обладают федеральные. Контроль передали, а полномочия - нет. При этом последние года полтора ситуация начинает изменяться в лучшую сторону - но слишком медленно, пока мешает инерция. Чиновники сейчас, может быть, и хотели бы действовать по-другому, но уже не получается. Законодательство уничтожить легко, а восстановить сложно. Сейчас оно все еще очень слабое.
Гражданская безответственность
- Как, на ваш взгляд, обычные граждане относятся к экологическим проблемам?
- У нас очень неоднородное население в плане экологической сознательности. Большинство россиян, очевидно, не интересуются проблемами окружающей среды, пока они не затронут их лично. Они могут протестовать, если под окном вырубают парк. Но более глобальные проблемы вроде изменения климата интересуют их куда меньше.
Во многом это реакция на действия властей. Если начальники говорят, что это неважно - значит, неважно. Во всем мире поведение людей зависит от того, какие сигналы посылает руководство страны. А у нас сигналы абсолютно однозначные - вспомните хотя бы известную историю с чиновниками-браконьерами. Когда выжившие участники охоты на Алтае подтвердили факт браконьерства, общественные организации обратились к президенту России с просьбой дать моральную оценку этой ситуации.
Единственное, чего мы дождались - общие слова председателя Госдумы о том, что закон един для всех. Но заявления, что подобные поступки несовместимы с госслужбой, так и не последовало. Я уже не говорю о каком-то наказании. Что ж, еще после первой катастрофы мы предупреждали, что молчание властей может привести к новым подобным происшествиям. Так и произошло в Иркутской области.
- Могут ли граждане сами чего-то добиться в нынешних условиях?
- Разрушение государственной системы экологического контроля обернулось большей активизацией населения. По всей стране то вспыхивают, то гаснут конфликты, связанные с реализацией каких-то опасных планов. Наверное, самый яркий пример - ситуация с Химкинским лесом, когда стихийно сложилась дееспособная организация, которая объединила жителей для защиты своих экологических интересов. Активность граждан - это ответ на неспособность государственных структур решать такие проблемы на самой ранней стадии.
